Interview with Maria Manakova (1997)

December 12th, 2010 Leave a comment Go to comments

Виорел Бологан

“Элита для меня не самоцель”

ЦНе так давно ты вернулся с успешного турнира в Нью-Йорке. Что ощущаешь, став победителем?

- Прежде всего – чувство самоутверждения. Выигрывая подобный турнир, я как бы прохожу очередной важный этап, который можно записать в биографию. Особенное ощущение после победы в “швейцарке”, где цена каждого полуочка очень высока – тут приходится много рисковать. Такие турниры у меня ассоциируются с джунглями: кругом живность, сильная конкуренция, накал страстей… И еще, когда удается выйти победителем из этой драки (там же самая настоящая драка!), появляется чувство сродни тому, какое, наверное, испытывали древние, когда отвоевывали лучшую женщину племени.

Если же о современной цивилизации – я невольно начинаю любить всякий город, где выиграл хотя бы один крупный турнир.

- Коль речь коснулась женщин… У тебя, наверное, куча поклонниц?

- (Скромно) Ну, в общем, они у меня есть.

- А времени на них хватает?

- Стараюсь не упускать возможности… побыть в обществе интересной, то есть обаятельной и мудрой.

- Неужели существуют мудрые девушки?

- Они очень редко встречаются, и тем приятнее такая встреча. Некоторым мужчинам могу порекомендовать кое-какие женские качества.

- Жениться не собираешься?

- Не на ком! Все мудрые, увы, замужем. Вот и не спешу отвыкать от холостяцкой жизни. Преимуществ здесь не мало. А готовить, стирать, убирать и гладить я могу сам. Даже посуду мою!

- Из какой ты семьи?

- Папа – программист, мама – преподаватель испанского, есть еще четверо братьев… У нас всегда царил дух полного доверия, но была и требовательность. Такие важные качества, как честность и ответственность, приобретались именно в родном доме.

- Есть ли место, по которому скучаешь на турнирах?

- Да. Это Молдавия, хотя последние восемь лет живу в Москве.

- Не было мысли поселиться в какой-нибудь другой стране, по примеру твоих товарищей?

- Были не только мысли, но и серьезные возможности. На короткий срок я бы уехал (просто предложения не устраивали), но надолго вряд ли смогу: все-таки человек должен жить в той языковой среде, где он максимально свободен в выражении чувств, мыслей, эмоций. Кроме того, в России и Молдавии живут близкие мне люди, которые прежде всего нравятся мне лично. Самое важное здесь – мои чувства, поэтому рядом могут быть совершенно разные люди. Дружба – это часть моего “я”.

- Конкуренция не мешает дружбе?

- Нисколько. Здоровая конкуренция делает отношения даже интереснее.

- У тебя есть враги?

- Нет. Есть люди, которые мне завидуют и строят препятствия, но я не держу на них зла и пытаюсь быть снисходительным к их слабостям. Вообще же стараюсь на все смотреть со стороны и с иронией, и на себя, и на других. Так легче и интереснее жить.

- Каким видишь себя через пять лет?

- Таким же.

- Для многих в жизни главное – слава и деньги…

- Они для меня – “вспомогательное средство”. Я умею копить и всегда имел свободные деньги, хотя и немного. Если же говорить серьезно, то задачи в разные периоды жизни различны, а объединяет их стремление к самовыражению, к развитию личности.

- А на что обычно расходуются призы?

- Вообще-то они расходятся с фантастической скоростью, но мне приятно доставлять своим близким те удовольствия, которые им было бы трудно получить без меня, например, поездки за границу.

-Чем увлекаешься?

- Прежде всего спортом; очень люблю играть в футбол, бегаю кроссы. Ну и, конечно, много читаю, если это можно назвать увлечением.

- Насколько важна для тебя психологическая подготовка?

- Очень важна, но я бы назвал это не подготовкой, а психологическим состоянием, в котором нужно встречать всякий турнир.

-И все-таки без удачи, как в лотерее, не победить.

- Разумеется, без Божьей воли тут не обойтись, но изначально я на нее никогда не рассчитываю. И если удача мне улыбается, отношусь к этому просто с благодарностью.

- Ты суеверен?

- Нет, хотя приходится подмечать определенные закономерности; кроме того, я обычно чувствую, когда ситуация сложится в мою пользу – или наоборот.

- Чаще опираешься на интуицию или на логику?

- У меня логический склад ума, и в то же время я очень доверяю своей интуиции. При принятии же серьезных решений использую то и другое, а также советы своих знакомых и вообще все, чем можно воспользоваться.

- Какие недостатки мешают тебе добиться больших успехов?

- Разброс интересов, несконцентрированность на шахматах, на результатах. Вот Каспаров, пожалуй, – один из немногих, кому удается совмещать иные дела с шахматами. Кроме того, чтобы развивать заложенные в тебе способности, нужно огромное трудолюбие, которого мне не хватает.

- А сколько времени ты уделяешь шахматам?

- По-разному. Порой совсем не беру в руки, но бывают дни очень и очень плодотворные… Любой профессионал знает, что это такое: работа идет целый день с короткими перерывами на еду, которая приготовляется и поглощается автоматически, ибо голова занята только вариантами.

- Что в этой работе самое сложное?

- Самое тяжелое, а точнее самое нудное – техническая часть: запись, фиксирование на компьютере найденной идеи, тщательная проверка прокомментированных партий и т.д.

- Ты успел прочесть массу книг, изучить основные европейские языки, стать кандидатом педагогических наук…

- Многие мои интересы так или иначе связаны с шахматами, будь то тренерская деятельность или научная. Что же касается языков – у меня действительно есть способности к их изучению, но знаниями я обязан скорее тому, что приходится много ездить по миру и общаться.

-В свой диссертации ты открыл что-нибудь новое?

- Ничего особенного – я просто обработал и систематизировал имеющиеся данные, попытался выделить значимое.

- Нравится тренерская работа?

- Да, очень. Без ложной скромности скажу, что у меня неплохо получается. Детям со мной интересно, я их стараюсь поменьше утомлять, и это, на мой взгляд, очень важно.

- Стоит ли педагогу прививать ребенку желание посвятить шахматам свою жизнь?

- Трудный вопрос. От судьбы все равно не уйти… Роль педагога здесь не столь велика: ребенок – уже личность, и выбор все равно сделает сам. Если он обладает очевидными способностями и полюбил этот мир, его не нужно удерживать от “рокового” шага, но все последствия, конечно, необходимо пояснить.

-Бывают случаи сильного давления со стороны родителей…

- Это известное явление. Личность родителей в сочетании с собственным талантом иногда приводит к выдающимся достижениям в музыке, спорте. Ребенок подсознательно согласен с родителями, даже если чувствует себя угнетенным. Если отец и сын выступают одной командой (как, например, Камские), посторонняя жалость чаще всего безосновательна. Самое главное – не вмешиваться в процесс воспитания!

- Не замечал: чем сильнее становится шахматист, чем выше его позиции, тем более …черствым он становится?

- Я думаю, скорее эгоцентричным и озлобленным. Главная проблема – большой спорт воспитывает жесткость. Человек меньше времени принадлежит себе, делится собой со многими людьми – болельщиками, зрителями… Далеко не все обладают достаточной выдержкой и самообладанием, чтобы остаться самим собой. В процессе игры необходимо принимать объективно сильнейшее решение, и здравомыслящий человек достигнет успеха быстрее, чем злобный. Лучше сохранять трезвую голову, чем тратить силы на какие-либо эмоции, поэтому излишнее добродушие и излишняя жестокость – плохие помощники.

-Шахматы надоедают?

- Чтобы не надоедали, нужно ввести в организм сильный наркотик – успех. Правда, время его действия ограниченно. Но когда я начинаю разочаровываться, удача почему-то снова улыбается.

- Некоторые заранее планируют свой уход из шахмат…

- Большинство людей органически готовы к своему неуспеху. Это смягчает удары и позволяет сохранить силы для другой деятельности.

- Качество игры так называемой элиты оставляет желать лучшего?

- Иногда возникает впечатление, что смотрю партии не того турнира. Однако при разборе игры Каспарова все же ощущаю, что это несколько иной уровень. Пожалуй, человек шесть в мировых шахматах действительно стоят особняком.

- Смог бы на равных бороться в их турнирах?

- Это моя цель. Достижима ли она – покажет время. Прежде всего пора заканчивать с провалами, не допускать срывов. Выиграв Нью-Йорк-open и “наварив” попутно 28 пунктов, я отправился в бундеслигу, где в двух партиях потерял… более 11 пунктов, при том, что обе позиции были совершенно выигранные.

- Может быть, это усталость?

- Не только: еще и непрофессиональный подход. Нужно было сразу вернуться в Германию, акклиматизироваться. А мне захотелось остаться на три дня с друзьями в Нью-Йорке, сходить на Бродвей… Но шахматы, видимо, сродни ревнивой даме, и даже мелкая измена не прощается.

А вообще-то попадание в элиту – не самоцель. Это лишь “потребительская” часть цели. Главное – играть на таком уровне, чтобы при встрече с ними не робеть, быть уверенным, что всегда способен в их турнирах набрать, скажем, “+1″ или “-1″. Прогресс наступает, если человек растет вместе с самооценкой, в шахматном плане и психологическом.

- Но элита – это еще и особое отношение публики, журналистов, организаторов…

- Если имеешь в виду материальную сторону, то такое сравнение с ней мне менее всего обидно. Есть распространенная формула – чем больше денег, тем больше хочется, а я придерживаюсь иной: чем больше денег, тем меньше они влекут меня как стимул, мотивация деятельности. Система супертурниров предполагает вложение колоссального труда, чувствуешь себя “запряженным” на целый год. Я не хочу сказать, что отказался бы от такой жизни – все-таки высокий уровень умственной деятельности привлекает, но им не завидую. Мне важно оставаться свободным от чего бы то ни было!

- Для серьезных занятий нужен какой-то стимул?

- Состязание – само по себе сильный стимул. Создается стрессовая ситуация, механизм принятия решений работает быстрее: в автономном режиме такой эффект невозможен. Ведь и Ньютон свой закон не в лаборатории открыл, а под воздействием стресса, хотя и своеобразного.

- Как относишься к илюмжиновской формуле проведения чемпионата мира?

- Очень и очень положительно! Эта система более всего соответствует динамике нынешнего времени.

- На одном из съездов РШФ предложили создать профессиональную российскую лигу. А потом замолчали…

- Важно найти людей, которые занялись бы организацией профессиональных шахмат в России и вообще в мире. Даже попытки Илюмжинова организовать этот процесс пока не очень удались. Все-таки шахматы – не основная его деятельность, а тут нужны люди, готовые полностью посвятить себя решению этих проблем. На мой взгляд, необходима команда по крайней мере из пяти профессионалов: юрист, экономист, шахматист, шоумейкер и компьютерщик. Любительская организация только вредит делу.

- Что вкладываешь в понятие “профессионал”?

- Это человек, для которого его дело является главным и который делает все необходимое для достижения своих целей. Я где-то читал, будто на вопрос о том, кто есть шахматный профессионал, Каспаров ответил: “Тот, кто зарабатывает много денег”. Это неточно. Профессия прежде всего требует официального признания общества: должны существовать структуры, организации, способные предоставить тебе как игроку работу и оплатить твой труд.

- И напоследок: ты счастлив в жизни?

- “Счастье по жизни” для меня несколько расплывчатое понятие. Счастье может выражаться в моем сиюминутном состоянии. Правда, оно может измениться порой на прямо противоположное, но такая амплитудность мне даже нравится.

- Ты, наверное, любитель острых ощущений?

- (С радостной готовностью) Да, да!

Наша встреча закончилась тем, что, выходя из машины, Виорел нечаянно разбил бутылку прекрасного коньяка, который привез из Америки в подарок друзьям. Он улыбнулся и сказал: “Мы же договорились, Маша: все, что ни делается на свете, – к лучшему!” Наверное, в эту минуту он был счастлив…

Беседовала
Мария МАНАКОВА

  1. No comments yet.
  1. No trackbacks yet.